"Бешеный трофей" Гавриила Половчени: как дерзость советских танкистов помогла освободить Андреаполь

16 декабря мы отметили очередную, уже 84-ю, годовщину освобождения областной столицы от немецкой оккупации. А на нашем портале вышел специальный материал о героическом танковом рейде экипажа Степана Горобца по захваченному Калинину. Но во время Великой Отечественной случился еще один, не менее легендарный эпизод, в чем-то похожий на боевой прорыв «тридцатьчетверки» под номером 3.

Спустя месяц после освобождения Калинина, 16 января 1942 года, наши войска отбили у захватчиков Андреаполь, и в память об этом событии мы решили подготовить еще один материал – о танковом экипаже Гавриила Половчени, который навел в свое время на немцев паники не меньше, чем Степан Горобец в Калинине.

Танки в снегу

В окрестностях маленького Андреаполя кровопролитные сражения начались еще в сентябре 1941 года, инициатива несколько раз переходила от одной стороны к другой. И все же немцы в итоге оккупировали город, на тот момент еще пристанционный поселок, а когда в областном центре уже звучало раскатистое «ура!», в Андреаполе еще хозяйничал враг.

Обратный отсчет для немцев пошел в январе 1942-го. В ходе Торопецко-Холмской наступательной операции перед бойцами 141-го отдельного тяжелого танкового батальона встала задача прорвать оборону противника в Андреаполе и освободить этот важный железнодорожный узел, который фашисты использовали для собственного снабжения. Заместителем командира батальона и командиром одного из танков Т-34 был капитан Гавриил Антонович Половченя, опытный военный, участвовавший в освободительном походе в Западную Беларусь и прошедший советско-финскую.

Экипаж его боевой машины был характерным примером советского интернационала: механик-водитель Николай Пушкарский (русский), башенный стрелок Василий Бондаренко (украинец) и стрелок-радист Яков Гольцман (еврей). Сам Гавриил Половченя – уроженец Беларуси. Довольно типичная картина для того времени, в очередной раз подчеркивающая нашу общую победу в той страшной войне.

Получив приказ освободить деревню Луги, танкисты 141-го батальона с десантом 249-й стрелковой дивизии в холодной рассветной дымке устремились вперед. Как описывал сам Гавриил Антонович в своей книге «Рядовой Советского Союза», перед Лугами местные жители под дулами автоматов возвели защитный снеговой вал шириной 20 метров и высотой метра три.

Заметив более низкую седловину, Половченя направил туда боевую машину – раз, два! Танк, работая как таран, при помощи десантников с лопатами пробил снежную защиту и двинулся в Луги. За ним остальные. А там – немцы, которые ждали красноармейцев и встретили их пулеметным и артиллерийским огнем. И тут почти повторяется ситуация с танком Степана Горобца: экипаж Половчени из-за поврежденной рации не услышал приказа не отрываться от пехоты, которая поспрыгивала с брони и залегла, и стал набирать скорость. Танкисты были уверены, что следом за ними двигались остальные танки, и «тридцатьчетверка» с ревом набрала скорость.

А вот потом немцы допустили ошибку – пропустили оторвавшийся от своих танк, думая, что его уничтожит вторая линия обороны, и сосредоточились на замедлившихся. Но Половченя все же прорвался в Луги – те, кто засел дальше, его просто-напросто прозевали. Несложно представить, на что способна боевая машина, буквально влетевшая в переполненную врагом деревню. Крики, выстрелы, ржание лошадей, лязг гусениц.

Рация по-прежнему не работала, и танк Половчени, расстреливая и давя, навел панику и прорвался к окраине деревни. А там ему наперерез выскочил старик с шапкой в руке…

Сквозь огонь

Дедушка, увидев советский танк, поспешил за помощью – оказалось, что немцы согнали в один из домов почти сотню местных, заколотили все входы и выходы досками, намереваясь спалить людей заживо. Освободив жителей, экипаж Половчени двинулся дальше – на Андреаполь.

Машина по-прежнему шла в одиночестве. Дорога в поселок представляла собой четырехметровый коридор с высокими стенами из убранного снега. Аккуратные немцы следили за этой транспортной артерией, так как именно по ней шло снабжение Андреаполя. Аккуратность в какой-то степени и сгубила их – вражеской колонне, шедшей навстречу танку, было просто некуда деться.

По словам генерал-майора Хлебникова, наблюдавшего за действиями экипажа Половчени с крыши школы в постепенно занимаемых Лугах, «дорогу эту после пришлось расчищать от железного лома и множества вражеских трупов».

А Т-34 без связи, разгромив колонну, мчался все дальше и дальше. Танкисты все еще были уверены, что за ними идут остальные, и тут чуть было не случилось непоправимое. Одинокая машина в немецком тылу наткнулась на врага и попала под обстрел – снаряд из пушки повредил топливный бак, огнем опалило Бондаренко и Гольцмана. К счастью, пострадали только их полушубки, и бойцы уже собирались заделать пробоину, а заодно подключить запасной бак.

По броне затопали немцы, взбудораженные возможностью взять в плен советских танкистов и забрать почти целую машину в качестве трофея. Попытки вскрыть люки остались тщетными, и тогда вражеские солдаты приволокли брезент, накрыв им все смотровые щели. Пока продолжалась возня, экипаж восстановил подачу топлива, мотор танка взревел, но немцы тоже не были дураками – они подожгли брезент, и чем быстрее уходила от них советская машина, тем сильней от движения разгоралось пламя.

Половченя скомандовал остановку, вылез через люк, отдав приказ остальным брать огнетушители, а сам принялся сбрасывать с брони горящий брезент. Оказалось, что к этому времени уже пролетел короткий январский день, снова на землю спустились сумерки, и при плохом освещении капитан не заметил, что к нему подбираются немцы. Дальше, судя по дошедшим до нас описаниям, начался форменный боевик: бойцы заметили, что командира пытаются утащить, бросились на помощь. Бондаренко при этом зацепило вражеской пулей, но, к счастью, не смертельно. Одного немца они все-таки застрелили, а второго Пушкарский оглушил тяжеленным гаечным ключом.

Заодно танкисты наконец-то поняли, что оказались одни, и приняли решение возвращаться в Луги – с раненым Бондаренко и пленным немцем.

Закованный во льдах

В Лугах, как оказалось, еще не все было кончено – немецкая рота, огрызаясь автоматным огнем, засела в подвале церкви, а на колокольне залегли снайперы. Получив приказ генерал-майора Хлебникова, танк Половчени в связке с другими машинами батальона заставил фашистов выйти с белым флагом – после трех залпов прямой наводкой они благоразумно закончили сопротивляться. Потом огонь был перенесен на колокольню, снайперов ликвидировали. Так было подавлено последнее сопротивление немцев в Лугах.

Но главной целью по-прежнему оставался Андреаполь, и бойцам была поставлена новая задача: выйти двумя танками в район станционного поселка и уничтожить паровоз, чтобы остановить отправку вражеского эшелона в Германию.

Экипажу Гавриила Половчени выдали новую боевую машину взамен поврежденной, вернулся из медсанчасти подлатанный Бондаренко. И утром 14 января танковая двойка выдвинулась в сторону Андреаполя. У станции их заметили, открыли огонь, и экипажам пришлось сменить позицию. Заметив у заводской трубы блеск оптических приборов, Половченя скомандовал обстрел – вражеские наблюдатели в итоге были уничтожены либо дезориентированы, но советским машинам все же пришлось уходить.

На пути пролегала скованная январским льдом речушка Городня, и командирский танк в попытке ее форсировать лег днищем на грунт. Выбраться ни на тот, ни на другой берег не удалось, и Гавриил Антонович отдал приказ командиру второй машины, старлею Давыдову, отойти в безопасное место, а потом приступить к выполнению боевой задачи.

Кто-то наверняка скажет, что танк можно было вытащить на буксире с помощью другого, и будет прав. Вот только к этому моменту их уже снова заметили и принялись бить из пулеметов и минометов. Решение Половчени было очевидным: должна уцелеть хотя бы одна машина.

Танкисты остались в ледяном плену, а немцы, судя по всему, решили, что экипаж погиб, а может, уже просто не рассматривали застрявшую машину как что-то опасное. Как выяснилось впоследствии, зря. Наши войска штурмовали Андреаполь, танк Давыдова расстрелял паровоз, выполнив поставленную задачу, и освободил местных жителей, которых немцы планировали угнать к себе в Германию. Но в целом наши завязли, и противнику даже удалось потеснить на несколько километров к востоку 249-ю стрелковую дивизию.

А «тридцатьчетверка» с Половченей, Бондаренко, Пушкарским и Гольцманом по-прежнему лежала на брюхе в январском льду.

Троянский конь

Сложно представить, что чувствовали танкисты на второй день, 15 января, но точно ни о каком комфорте речи не шло. Железная машина промерзла насквозь, еда кончалась, а потом, извините, никуда не девались естественные человеческие нужды.

Вдобавок к концу дня к «тридцатьчертверке» снова подошли немцы. Заметив врага, капитан Половченя приказал не стрелять и сидеть тихо, как мышки. Немцы осмелели, влезли на броню, стучали по ней сапогами и прикладами, пытались докричаться до экипажа. В ответ – полная тишина. Окончательно убедившись, что танк брошен, вражеские солдаты ушли и вернулись где-то через час с тягачом.

Экипаж по-прежнему хранил молчание, ничем не выдавая своего присутствия. Отмели вариант атаковать вытащивший их немецкий тягач – решили подождать. «Тридцатьчетверку» отвезли в большой гараж, выставили на всякий случай часового. Едва стихли его шаги, капитан связался по рации с генерал-майором Хлебниковым, несказанно того удивив: командование как раз размышляло над помощью застрявшему экипажу. В итоге им было приказано ждать и готовиться к бою.

Насколько же сильным, наверное, было изумление немцев, когда утром «трофей» взревел двигателем и вырвался на улицы Андреаполя, сея хаос и панику. Всего один «бешеный» танк, чей экипаж грамотно воспользовался ситуацией, настолько дезорганизовал оборону противника, что как минимум сократил наши потери при штурме.

16 января Андреаполь был уже полностью освобожден.

Помните их

Гавриил Антонович Половченя прошел войну до конца и умер в 1988 году. А еще тогда, в далеком 1942-м, ему присвоили звание Героя Советского Союза. Высоких наград были удостоены и члены его экипажа.

Поэт Михаил Матусовский посвятил ему свою «Балладу о капитане Половчене», в Андреаполе благодарные жители назвали в его честь одну из городских улиц и присвоили ему самому звание почетного гражданина. К сожалению, Андреаполь, к освобождению которого Гавриил Антонович приложил немало усилий, так пострадал во время войны, что сегодня в нем практически не осталось старых построек – они были уничтожены в «сороковых роковых», город затем отстроили заново. А потери советских войск при обороне и освобождении тех мест в разных источниках оцениваются от 4 до 6 тысяч человек.

Успешная операция открыла тогда нашей армии дорогу на Торопец, но это уже немного другая история. Впрочем, экипаж Половчени принимал в ней самое непосредственное участие. А закончить сегодня нам хочется эпизодом, страшным и одновременно обнадеживающим.

В своей книге «Рядовой Советского Союза» Гавриил Антонович рассказывает о мальчике по имени Миша. В одном из сел рядом с Андреаполем заряжающий Василий Бондаренко услышал слабый зов о помощи, доносившийся из колодца… Танкист заглянул туда и увидел мальчика лет шести. Одет он был «в чей-то большой пиджак и заячью шапку».

– Ты чей? – спросил Бондаренко.

– Я ваш, советский.

– А где твоя мама?

– Там, – мальчик махнул рукой в сторону колодца. – Гитлер всех нас туда побросал: бабушку, маму, братика Колю.

– Куда же ты теперь?

– Я не знаю, дяденька, – вздохнув, неожиданно предложил: – Может, с вами? Ты, дяденька, как мой папа. Я тебя папой буду звать.

(Г.А. Половченя, «Рядовой Советского Союза», Николаев, 1998 год)

Не знаем, как вы, а суровый танкист Бондаренко заплакал. Он снял полушубок, завернул в него паренька и отнес в «тридцатьчетверку». Миша ездил с экипажем Половчени около двух недель, пока не появилась возможность определить маленького в детский дом.

А война уже повернула на запад. Туда, откуда пришла к нам.

Сергей САВИНОВ

При подготовке статьи были использованы материалы Национальной библиотеки Беларуси и книга Г.А. Половчени «Рядовой Советского Союза»

Маршрутом Горобца: едем по Твери с легендарными танкистами

Тверь военная: от захвата до освобождения

Бои над Волгой: как захватили и потом освободили Старицу